Ставропольский аквариум и террариум stav-zoo.narod.ru

12.0.51 Планария.— Planaria lactea, Pl. torva Schulz.

Кому приходилось жить поблизости прудов или других стоячих вод, поросших камышом или на поверхности которых плавают широкие листья белых кувшинок, или бродить по ручью, русло которого покрыто голышами, тому, без сомнения, приходилось иногда, приподняв один из этих камней или поверхность листа кувшинки, увидеть на нижней стороне их какое-то странное, совершенно плоское существо, не то слизняка, не то червя. Существо это планария (рис. 12.2), принадлежащая к числу так называемых плоских червей.

Тело ее на самом деле совершенно плоско и так нежно, что разрывается при малейшей неосторожности. Голова с ушевидными боковыми дольками и двумя глазами. Ротовое отверстие лежит на брюшной стороне. Отверстие это ведет в полость, где в спокойном состоянии находится совершенно стянутая и чрезвычайно растяжимая глотка, которая, однако, как только планария начнет есть, тотчас же выступает наружу и производит впечатление чего-то живого. Будучи даже отрезан, орган этот кажется самостоятельным беловатым червем и долго движется, раскрывается, закрывается и даже может глотать пищу.

Кроме того, у планарии интересен еще кишечный канал, иначе пищеварительная полость, которая, состоя сначала из двух боковых, направленных кзади ветвей, развивается затем на множество побочных, почему планарию называют еще ветвистожелудником. Кишечный канал этот, будучи черным, просвечивает сквозь тело и становится вполне ясно видимым, если его рассматривать в лупу и притом при проходящем сквозь тело свете.

Наконец, интересен еще способ плавания планарии, так как если пустить ее плавать по воде, то она равномерно-правильно скользит без всяких видимых гребных движений и при малейшем повороте головы или хвоста поворачивается, повинуясь как бы рулю. Причиной этого загадочного движения оказывается масса тончайших волосков, покрывающих почти сплошь ее тело. Волоски эти находятся в постоянном движении и колебанием своим двигают тело. Волоски эти можно видеть, конечно, только в микроскоп.

Планария очень интересный гость в аквариуме, но до сих пор ею, как и вообще мелкими животными, к прискорбию, очень мало занимались и только лишь недавно появились наблюдения над ее жизнью в аквариуме Буком, с которыми я и позволю себе познакомить любителей.

Планарий своих д-р Бук держал в комнатном аквариуме, в котором вода стояла постоянно на +15°Р. При такой температуре планарий его не только хорошо жили, но и быстро размножались, особенно бурые, т.н. Planaria torva. В светлые дни планарий эти держались спрятавшись под камнями или в корнях, но в пасмурные дни или же к вечеру появлялись всегда массами и искали, чего бы поесть. Когда же Бук бросал им кусок белого хлеба, то не проходило нескольких минут, как они, подобно улиткам, сползались отовсюду к хлебу и затем все на нем размещались.


pict

Рис. 12.2: Planaria gonocephala (увелич.).


Скучиваясь все плотнее и плотнее, они выпускали из себя вышеупомянутые нами хоботообразные глотки и глотали ими частички хлеба. Так оставались они около получаса; затем те, которые были сыты, отплывали далее, и их место занимали новые, и так до тех пор, пока весь хлеб не был съеден. При этом тела тех, которые наелись, раздавались сильно в ширину и как бы разбухали. В это время г. Буку даже и в голову не приходило, что планарии искали другой пищи, тем более что, с одной стороны, не было под руками достаточного числа мелких ракообразных, а с другой, что они казались для планарий трудно достигаемыми. Но однажды ему пришлось быть свидетелем, как планария P. lactea напала на взрослую водяную мокрицу. Планария эта имела около 3 см длины, а потому, следовательно, и вполне могла отважиться на такой подвиг.

«Я бросил,— рассказывает он,— в аквариум кусок белого хлеба, из которого одна крошка упала на выступ грота близ водной поверхности. Довольно крупная мокрица, около 1 см длины, заметив его, подползла и начала есть. Как вдруг, откуда ни возьмись, проскользнула белая планария, напала внезапно на ничего не подозревавшую и евшую спокойно мокрицу и сейчас же покрыла все ее своим телом. Схватив волосяную кисточку, я поспешил вытащить животных из аквариума и определить, что с ними случилось. Когда я дотронулся до планарий, то она медленно, чего с ней прежде никогда не случалось, повисла на ней и, таким образом, была мной сейчас же вынута из воды. Затем для более удобного исследования я поместил обоих животных на часовое стеклышко, наполненное немного водой. Передняя часть червя покрывала всю спину мокрицы, между тем как задняя часть обхватывала ее ноги. Мокрица дышала с трудом, и жабрам ее оставалось немного места, чтобы двигаться. Это мне удалось видеть в небольшую скважину, оставшуюся между несошедшимися краями тела планарии.

С большим лишь трудом ухитрился я снять планарию неповрежденной. Мокрица между тем оставалась еще неподвижно лежащей, так как ноги ее и щупальца были опутаны клейкими слизистыми нитями, на которых местами висели мелкие песчинки. Освободив, наконец, осторожно и мокрицу, что не особенно легко было сделать, я посадил ее на влажный мох, на край аквариума, но сползти в воду она смогла не ранее как через полчаса. По всей вероятности, планария парализовала сначала ее движения своими крапивными органами, а затем уже опутала ее паутинообразными слизистыми нитями, благодаря которым и сама сейчас же пристала к кисточке».

Таким образом, планария, которую г. Бук считал существом совершенно безвредным и способным есть только белый хлеб, оказалась немалым разбойником, в чем вскоре г. Бук должен был еще более убедиться, так как в другой раз он увидел, что она не только нападала на ракообразных, но напала даже на подобную же себе, лишь более мелкую ростом бурую планарию (P. torva), которая, однако, сумела от нее отделаться и уплыть живой.

Буку удалось также видеть в аквариуме размножение планарии, и не только делением, состоящим в том, что взрослое животное делится на две части, из которых каждая со временем превращается в отдельное самостоятельное животное (явление это можно даже произвести искусственно, разрезав животное на две части), но также и яичками. Яички эти заключены были в небольшие, величиной с просяное зерно, красно-коричневые, висящие на коротеньких ножках коконы, которые планарии прикрепляли в продолжение всего теплого времени к водяным растениям и к камням. Коконы эти Бук сохранял в отдельных стеклянных банках в воде и из каждого из них выходило от 5 до 10 планарии, величиной в 1 мм. В комнате планарии появлялись из яиц не только среди лета, но и зимой. Так, черные планарии появлялись у него в феврале; затем, в марте — бурые (P. torva) и наконец — белые. Всех вместе у него вышло из яиц около 150 штук. Малютки росли довольно быстро, но полного роста достигали не ранее 2—3 месяцев, особенно же белые планарии, которые бывают вначале очень малы, а затем достигают 3—4 см длины.

Чтобы извлечь из аквариума излишек уже чересчур размножившихся планарии, Бук прибегал к такому способу. Вечером каждый день перед тем, как должна была начаться ловля, он бросал на поверхность воды несколько щепоток порошка из муравьиных яиц. Бурые планарии появлялись почти сейчас же, но белые заставляли себя довольного долго ждать. Они начинали вползать по камням и растениям лишь минут через 10, и то лишь самые маленькие; средние добирались до поверхности лишь изредка, а взрослые почти постоянно оставались лениво лежать на дне. Чтобы извлечь их, приходилось ловить при помощи кисточки, обмотанной паутиной. К кисточке этой взрослые приставали легко и даже сами ее обхватывали, но с молодыми было гораздо труднее, так как они, наоборот, старались от нее освободиться. При этом выказывали некоторого рода смышленость: так, некоторые, дозволив себя поднять до поверхности, здесь же опускались на дно; другие старались укрыться бегством, а третьи, особенно те, которые сидели на неровных камнях из туфа, уползали в глубину расщелин.

Планарий, несмотря на мягкость их покровов и нежность тела, можно держать в аквариумах с какими угодно животными, так как вследствие выделяемой их телом неприятной слизи даже рыбы их не трогают. Маленьких же хищных насекомых, которые вздумали бы напасть на них, планарий парализуют своими крапивными органами и лишают движения при помощи своей слизи. Бук произвел интересный опыт с плавунцом (Dytiscus adspersus), имеющим хотя только 4 мм длины, но способным легко одолеть и убить любого мормыша. Достаточно сказать, что пять таких жуков уничтожили у него однажды всех бывших в аквариуме водяных мокриц и мормышей.

Пущенный им к планарий такой жучок, величиной около 3 см, сейчас же бросился на нее. Планария начала ежиться, болезненно сжиматься, но вдруг все утихло, и Бук, к удивлению, увидел, что планария поплыла весело дальше, а жучок упал, как пораженный параличом, на дно. Оказалось, что он весь: все его ноги, равно как и крылья, был покрыт слоем слизи. Он не мог двинуться и прилипал ко всему.

Такую же картину представляли и все остальные насекомые, пытавшиеся напасть на планарий. Освобожденные от слизи, они начинали плавать, но плохо, и старались всячески трением и вытиранием избавить от нее свои ноги и двигательные органы.

В заключение скажем еще, что планарий удивительно чувствительны к добыче: они чуют ее на далеком расстоянии. Почуяв ее, они выползают из-под камней, где чаще всего держатся, и целыми сотнями двигаются по ручью к месту, где она находится.

Hosted by uCoz